Давно на эту песню крутится в голове картинка - прямо не дает мне покоя в маршрутках. Не могу нарисовать, так хоть
спляшу напишу х)
Поднимет оружие тогда
Патроны с последними «Пока»
Лишь бы за линией держать врага
И в каждой выбранной битве
В каждой проигранной битве
Его враги идут впритык(с)
Linkin Park - Across the Line (в переводе
loss of memory)
Он знал, что если будет продолжать в том же духе, когда-нибудь этот момент должен будет настать. Однако, он не был готов к тому, что это будет так скоро. Махоуни, кажется, даже не волнуется особо, но сейчас даже непробиваемая оболочка юмора и сарказма адвоката треснула, начала разваливаться, демонстрируя бесцветный взгляд потускневших серых глаз и бледное лицо под сколько-то там дневной щетиной - Флинн не помнит уже, как долго они в бегах, но кажется, что уже прошли годы, отмерянные Робинзону Крузо. Маг наверняка тоже знает, что это должно было случится, но его больше пугает, какой выбор сделает в такой ситуации Ленокс. Только вот он сам бы хотел знать, какой выбор будет правильным, хотя это бы и не изменило его решения.
читать дальшеУже несколько часов они сидели в заброшенном полуподвальном здании на окраине Лондона. От поверхностного пулевого ранения кровоточила под импровизированными повязками рука, будто правящая этой болью нервами как струнами марионеток - остальных мышц, органов, мыслей. Где-то там, за полуобвалившимися стенами бегали, как волки, караулящие лося, пока тот вымотается, рыцари. Флинн знает лично семерых из восьми, с пятью из восьми работал, четырем из восьми заглядывал в глаза. Ни с одним из восьми не водил даже близких приятельских отношений. Слава Богу, ни с одним. Так будет гораздо проще, когда настанет момент прорыва, от которого будет зависеть его собственная жизнь, и упадет до нуля стоимость жизней бывших товарищей по службе. Вероятно, над ним эти мысли висят неоновыми вывесками в полумраке, лишенном электричества, звучат в каждом звуке от прикосновений пальцев Ленокса к пистолету, который он уже почти час теребит в руках (даже странно, что не прострелил еще себе что-нибудь, потерявшись у себя в голове). Даже треклятый маг феноменально тих, решив, что теребить напарника по преступленью сейчас - плохая идея; он молчит уже часа два, из которых звуки прикосновения к оружию были отчетливо слышны минут пятнадцать, если это возможно уловить, не измеряя время светом. Флинн ему бесконечно благодарен, хотя все равно безумно хочется крикнуть: "Ну скажи же уже хоть что-нибудь!" Потому что так - привычно, знакомо, понижает тревожность своей предсказуемостью, потому что, что будет через каких-то десять-пятнадцать минут - охотник просто не знает.
- Через четыре минуты... - Кристоф наконец подает голос, поворачиваясь лицом к рыцарю: на его правой брови кое-как отодран слой запекшейся крови, досаждавший магу уже достаточно длительное время, потому что они никак не могли остановиться. Им просто не давали.
- Да, я готов, - неизвестно, кому он это больше говорит - Махоуни, неестественно застывшему напротив с потрепанным уставным рыцарским «зиг-зауэром» в руке, или самому себе. У них есть план, и он готов его выполнить, но не принять последствия. Невидимые часы превращаются в таймер, который измеряет неточное время. Еще пару минут они напряженно выжидают момент, когда звуки, производимые всеми караульными будут максимально далеко, насколько это возможно.
- Время!
Кончилось. Спертый воздух полуподвала горит в магических потоках, сплетающихся в огненно-золотистые защитные поля заклинания. В тот же момент они кивают друг другу - печать на одобрении плана, и рывками несутся наружу, где остался лишь один кордон, который им еще не удалось прорвать. Первые пару десятков метров они выцарапали, выиграли у времени и у караульных скрупулезным изучением будущего поля боя вслепую, на слух, как кроты, но этого было слишком мало - всего половина, целая половина, которой в их ситуации недостаточно. Когда первая пуля разбивает в дым магический щит перед носом у Ленокса, ему кажется, что что-то внутри стремительно ретировалось из тела, и теперь он может свободно притворяться бездушным, но плата за это - потерянное никогда не вернется. Он уже не думает об этом в следующий миг, когда "вырастает" новый слой купола защиты, он просто стреляет. Просто и бесхитростно спускает курок «браунинга», целях в живые мишени и стараясь не повреждать их сильно, будто поставил себе цель набрать меньше всего очков. Не получается. От первой же пули парень - кажется, его звали Джозеф, - падает, чтобы больше не подняться. Под обстрелом его купол защиты, островок спокойствия, постоянно обновляемый пыхтящим и стреляющим магом, то лопается, то вырастает вновь. Очень быстро, как мыльный пузырь, а вот на себя Кристофа сил остается чуть меньше, и только каким-то чудом его задело лишь один раз, смазав по мешковатым брюкам.
Они больше не могут двигаться вперед - а их все еще двое против шестерых. Они просто останавливаются - отдышаться. Ленокс - отдышаться, а Махоуни - поколдовать над защитой. Почти не осталось патронов, но их все же больше, чем врагов, даже прекративших обстрел и с интересом наблюдающих за двумя загнанными зверями. Сквозь одежду, сквозь магические вибрации внутри поля Флинн чувствует, насколько напряжена спина его друга и даже слышит скрип зубов: Крис выжимает себя до предела одними только защитами, потому что второго шанса им никто не даст, как не даст и третьего в обход второго и не вернет первый. Остатки отряда рыцарей уже сильно приблизились - они ожидают, когда лопнет защита и что патроны кончились. Все идет по страшному плану, который предполагал, что...
- Я знаю. Ты можешь отказаться. Все еще, - в свободную руку рыцаря перекочевал второй пистолет - оба оружия были неестественной температуры. - Скорость. Все в скорость. И помни, Марио, это тяжелый режим игры - жизнь у тебя только одна.
Он улыбается, хотя и Ленокс этого не видит, и насчет «три» снимает с них обоих все щиты. Флинн не видит последние боевые заклинания, бросаясь вперед и, как снайпер, холоднокровно уничтожая всю свою прошлую жизнь в лице ни в чем, казалось бы, не повинных ребят, однажды одурманенных идеями Нейтана. Под магическим воздействием пули чуть ли не в два раза быстрее находят свои цели, превращаясь в смертельный диагноз. Не видно вспышек заклинаний больше, свистят ответные пули. Еще раз по кровоточащей ране под повязкой, и один из пистолетов навсегда затерян в строительном мусоре разваленных окраинных кварталов падающего, как Рим когда-то, Лондона. Или Лондиниума? Черт разберет. Ленокс занят тем, что он претворяется бездушным.
- Пойдем, это закончилось, - совершенно обессиленный, он подает распластавшемуся на неровном асфальте в защитной позе Кристофу руку, помогая встать. Неподалеку от них - два трупа. При жизни Флинн не заглядывал им в глаза, поэтому остекленевшие кукольные глазные яблоки его не пугают. Его ничто больше, кажется, не пугает. - Они пришлют новых.
- Поздравляю, мы теперь в списке "Особо опасны", - смешок у Криса горький и с привкусом крови, наверняка - некогда проверять.
Всего сутки, и они выберутся из этого города, а дальше... Дальше будет видно. Рыцарь не удивится, если прям за их спинами, как в мультфильме, вся столица осыплется как карточный домик, Макграта придавит его собственной башней, а туристов Нового Апокалипсиса прихлопнет все еще бомкающим и одновременно падающим Биг Беном. Все равно. Все равно, пока он выигрывает битвы, которые выбирает сам и сам же мучается, пытаясь уравновесить на адских весах цену получившегося ущерба и того, за что он бьется