...на Бейкер-стрит 221б плохо влияют на депрессивное сознание :3Скрипка молчит. Скрипка молчит уже две недели. Впрочем, так же давяще и издевательски молчат и ставшие вдруг высокомерными клавишные, и саксофон, сиротливо притулившийся в углу захламленной комнаты. Последними штрихами гротескного мини-памятника в честь творческой импотенции стали пустой, изорванный альбом для рисования на полу и компьютер, ни в одной из программ которого давно не подпрыгивали столбики эквалайзера и не вели свою причудливо-визуальную игру строки ни одного из секвенсеров. Словом, комната погрузилась в культурную немоту. Ах да, а еще во тьму городский сумерек, потому что хозяин комнаты, которому опротивел свет, служил прекрасной подписью на табличке под этим мини-памятником. Естественно, в графе "Архитектор и создатель". Оставался, правда, еще последний оплот авторской креативной мысли, хоть и чужой, в лице томика Дойля в руках аморфности, занимающей собой почти все кресло, стоящее в самом темном углу комнаты. Причем, занимала аморфность, расплывшись, все кресло, хоть и была по-прежнему тверда и нисколько не увеличилась в пространстве, но назвать это человеком, даже очень тощим, почему-то было очень трудно. Или во всем виноваты потемки? В любом случае, аморфность демонстрировала случайному посетителю, как вялость, мягкость мысли, ее несостоятельность, отражаются на материальном объекте, вмещающем эту мысль. Томик сэра Артура хлопнулся на пол рядом с креслом, выскользнув из неудерживающей его больше усталой руки. Аморфность потянулась, зевнула и приобрела, наконец, исходные, человеческие очертания. Кажется, даже присущие чему-то женского рода. В вязком тесте в мозгу на ближайшие пять-шесть часов застрял крепкий табачный дым и жесткий, орлиный профиль викторианского сыщика и просто обаятельного гения. Разумеется, с его фамилиаром, имеющим стойкую неприязнь к кокаину. Вот только это ничерта не помогало прогнать вместе с полудремой нетерпимость к свету бездушных и богопротивных энергосберегающих ламп и творческую несостоятельность.
читать дальшеНадрывно воет системный блок, приводя в движение разболтанный, но все еще мощный механизм - настоящую лабораторию грез, способную на все, что пожелает хозяин. С одной, правда, оговорочкой: если хозяин не депрессивный, самогрызущий кретин. Губы сосредоточено складываются рыбьим ртом, глаза приобретают не то выражение "Boring", не то "I'm not amused" - типичная реакция на новостную ленту последних двух недель. Нигде ничего не происходит. У девушки даже возникает мысль, что это не у нее импотенция, а мир просто остановился, и, закономерно, ее мысли тоже остановились. Это состояние легко разгоняется задорным треком, пришедшим только что по имейлу, подбрасывая новое - состояние черной зависти. Злой вздох, и лежащий на столе скетчбук с жалобным "крак!" лишился еще трех листов, опасно затрещав соединяющими нитками, а хозяйка комнаты снова плюхнулась в кресло, на этот раз удержав себя от превращения в аморфное тело и даже вернув в руку верного сэра Дойля, правда тот снова шлепнулся на пол, потому что хозяйка согнулась в приступе кашля, вызванного потянувшим с кухни тошнотворным запахом варящегося кофе. Ну вы знаете, у бездарностей всегда все не так, как у "дарностей" - вот, например. кофе не стимулянт, а яд и адский напиток...
- Ну просыпайся же!
Конечно, у автора-неудачника по канону еще должен быть верный друг. И в отличие от героев произведения, ни о каком пейринге и речи быть не может!
- Я не сплю, - твердо, уверенно, но все равно по громкости будто самой себе. Пора кончать этот только что начавшийся балаган, пока он не подошел к основной части. Уже громче: - Я не сплю!
- Тогда попробуй поспать - держу пари, что уже несколько дней этого не делаешь, - незамедлительный ответ.
Безупречная дефективная логика требует такой же четкой линии, как и обычная.
- Не могу спать, мне не сочиняется! - девушка в третий раз поднимает книжку с пола, обнимая ее. - Не сочиняется в тени от света такого гения... - хозяйка мрачной, захламленной комнаты драматично закатывает глаза, непонятно для кого разыгрывая спектакль. Правда этот непонятно кто уже стоит справа от кресла, всего два раза споткнувшись по дороге и теперь теряя очертания в окончательно поглотившей все вокруг тьме.
- Знаешь, что я тебе скажу? - интонации Настоящего Друга, Который Играет Роль Няньки и рука, ненавязчиво вызволяющая книжку из крепких объятий. - Если гений отбрасывает тень, в которой теряешься, то нафиг его, такого гения!
Книжку больше ничего не держит, зато тьма комнаты наполняется жалобным визгом скрипки, на которой девушка вовсе не умеет играть, в отличие от других инструментов в комнате, зато это хороший способ собраться с мыслями и раздражать лучших друзей. Доказано сэром Артуром, а рыцарям можно доверять.